История томского театра 1909-1916
ТДТ ТЮЗ Скоморох Северский ТЮЗ

В.И.Суздальский

"...И сама Комиссаржевская" (1909-1916)

        МАЛЕНЬКАЯ СЦЕНА Общественного собрания принимала многих театральных знаменитостей, корифеев русского театра. Григорий Ге, Мамонт Дальский, Василий Долматов, Александра Яблочкина,— один перечень способен вызвать священную дрожь благоговения.

        Газета «Сибирская жизнь» сообщала 4 мая 1910 года:
        «Таким широким размахом эстетической жизни, как в настоящем году, Томск еще не жил. Матадорами этого сезона были Собинов и Варламов: первый оставил нам надолго свои прекрасные песни, а второй, Варламов, воскресил в нашей памяти суровый, свирепый, сильный, подчас нелепый мир, то «Темное царство», против которого Островский вооружился, как стенобитным орудием, своими произведениями». В 1909 году в Томске гастролировала великая Комиссаржевская. Газета «Сибирская жизнь» 5 мая поместила пространное объявление о предстоящих с 17 по 22 мая гастролях Веры Федоровны. Предварительная афиша включала пять спектаклей «Родина», «Бой бабочек» и «Огни Ивановой ночи» Германа Зудермана, "Вечная любовь" Фабера, «Дикарка» Островского и Соловьева. Спектакли объявлялись в Общественном собрании, где была открыта ежедневная предварительная продажа билетов. За неделю до открытия гастролей в афишу по просьбе зрителей была добавлена также «Нора» Генрика Ибсена.
         Специально для этих гастролей был выпущен иллюстрированный буклет с биографическими данными актрисы, отзывами печати на двадцатилетний сценический юбилей Комиссаржевской. Воспроизведены в буклете некоторые из полученных ею телеграмм; среди них — несколько cтpoк от Александра Блока: «Приношу уважаемой Вере Федоровне мое пожелание еще многие годы быть нежной вдохновительницей юности на русской сцене».
         Газетные анонсы в Томске звучали более чем приподнято: «Слава ее облетела весь мир, а сибирской интеллигенции предстоит познакомиться с Верой Федоровной у себя дома». А вот уже и рецензии:
         «Она не просто играла на сцене, а воистину священнодействовала. Если она давала свои любимые образы, страдающие, трагические, то она знала, что в зрительном зале, затаив дыхание, смотрят на нее и прислушиваются к ней тысячи людей, которые считают, что сейчас «о них самих рассказывается повесть». Это их страдание, их обиды развертываются теперь на сцене, развертываются в образах столь трогательных, привлекательных и высоких»
         В данном случае у нас нет ни малейших оснований говорить о восторженном заискивании провинциальной прессы перед столичною знаменитостью. В тех же тонах оценивали мастерство Комиссаржевской и петербургские, и московские театральные обозреватели. Талант Веры Федоровны был выше любых комплиментов, любых вкусов и пристрастий.
         Значение этих гастролей вышло далеко за рамки одной лишь культурной жизни, обретя характер события большого общественного, и даже политического звучания. И широкие зрительские слои видели в личности Комиссаржевской не только воплощение высокого искусства; талант Веры Федоровны, несущий мощный заряд нравственной чистоты и духовной ясности, очень своеобразно отражал те прогрессивные умонастроения, которые продолжали жить в обществе после поражения первой революции. Да, повторяю: нравственная чистота и духовная ясность,— именно те качества, которые были довольно редки для российской художественной интеллигенции в тот отрезок ее жизни, а потому пользовались особенным спросом.
         Более всего близка была Вера Федоровна молодежи. Об этом можно судить хотя бы по ее отношению к томскому студенчеству — и по встречному отношению студенчества к актрисе. Мало того, что Комиссаржевская обращалась к учащейся молодежи как к своей главной аудитории, она еще и передала в пользу нуждающихся студентов Томского университета и Технологического института весь сбор от спектакля «Бой бабочек», сыгранного вечером 21 мая. В ответ студенческая публика преподнесла своей любимице адрес, содержавший трогательные изъявления самых искренних чувств...
         Уезжая из Томска. Вера Федоровна обещала вновь вернуться сюда с новыми спектаклями. И такие гастроли должны были состояться: 8 января 1910 года «Сибирская жизнь» дала о них предварительное объявление. А 12 февраля та же газета сообщила о неожиданной смерти актрисы: Комиссаржевская умерла в Ташкенте от черной оспы. В среде театралов наступил траур: состоялись вечера памяти великой артистки, в Дирекцию императорских театров была отправлена от имени томичей телеграмма соболезнования...
         Замечательной главой в истории театрального Томска следует считать неоднократные приезды в наш город Павла Николаевича Орленева. Сохранились билеты на спектакли с участием Орленева в феврале 1910 года: «Привидения» Г.Ибсена, где он выступал в роли Освальда, «Царь Федор Иоаннович» с Орленевым в заглавной роли, и «Братья Карамазовы», в которых он сыграл Митю. Та же «Сибирская жизнь», издаваемая П. И. Макушиным, так писала о «Царе Федоре Иоанновиче». «Трагедия А. Толстого... прошла со значительным подъемом. В заглавной роли, как и в первый раз, выступил П. Н. Орленев, и надо отдать ему справедливость, в этой роли артист блеснул... умелым толкованием типа, яркостью передачи художественного правдивого образа». Нелишне отметить, что Орленев был вообще первым артистом, сыгравшим царя Федора на русской сцене — роль, о которой до сей поры лишь мечтают многие мастера сцены, настолько она сложна, настолько большой работы требует как от актера, так и от режиссера; во всей истории русского драматического театра известно лишь несколько удачных попыток создания этого образа.
         А об Орленеве в роли Освальда томский рецензент отозвался такими словами: «Обладая сценическим значением и опытом, он положительно блистал техникой игры, он нарисовал поразительно тонкую картину переживаний Освальда».
         Павел Николаевич приезжал в Томск еще раз в том же 1910 году, и затем еще дважды — в1911и1915 годах.
         Несколько раз бывали в Томске братья Роберт Львович и Рафаил Львович Адельгеймы. Пресса того времени называла их «счастливыми гастролерами». Определение было заслуженным: успех всегда сопутствовал братьям, где б они ни были заняты. Роберт по своему амплуа был героем, а Рафаил — злодеем. Идет «Гамлет» — Роберт играет заглавную роль, а Рафаил — роль Клавдия; «Отелло» — cooтветственно Отелло и Яго. В Томске кроме произведений Шекспира братья сыграли также «Кина» А.Дюма и гоголевского «Ревизора" — и надолго покорили самого взыскательного зрителя.
         Но корифеи сцены приезжали в Томск на несколько дней, а все остальное время в нашем городе работали труппы разномастных антрепренеров. Не надо забывать еще о том, что высокое артистическое мастерство, как и все первоклассное, стоило очень дорого, а демократический зритель в своей массе не имел возможности видеть подлинно профессиональные работы. Что предлагалось ему взамен? Вот характерный образчик, который демонстрировала труппа Рудина, работавшая в Томске в сезоне 1909-1910 годов. В представляемую этой труппой программу кабаре был включен такой номер: на сцену выходил актер и сообщал публике, что сейчас будет показан летательный аппарат, изобретенный Рудиным для антрепренеров, приезжающих в Томск с серьезным репертуаром. После этих слов над сценою пролетала по проволоке огромная... галоша. Этот факт обнародовал в 1910 году журнал «Театр и зритель».
         Кроме зала Общественного собрания, профессиональные и любительские театральные коллективы работали еще на полудюжине маленьких сценических площадок Бесплатная библиотека, манеж Общества содействия физическому развитию, школа Общества ремесленников, Железнодорожное и Коммерческое собрания.
         В 1908 году ресторатор В.Л.Морозов в саду «Буфф» построил летний деревянный театр, в котором стали подвизаться небольшие драматические и опереточные труппы. Среди них стоит еще раз вспомнить труппу уже упомянутого М.М.Бородая, организовавшего в 1911 году Товарищество артистов, во главе которого стали интеллигентные и талантливые люди: В.Л.Градов, Н.Н.Петрова, а поскольку творческой установкой Товарищества стала ориентация на все новое и интересное, его спектакли ежевечерне собирали полный зал.
         Казалось бы, сценическая деятельность проистекала чрезвычайно бурно... Однако же томичи остро переживали отсутствие в городе специального театрального здания. Томская городская дума вовсе не покровительствовала театру (как это было, скажем, в Иркутске, где была создана театральная дирекция, избираемая думой), а потому формирование трупп и репертуара было полностью отдано на откуп антрепренерам, то есть фактически пущено на самотек.
         Интеллигенция Томска обращалась к городским властям, прося учредить театральную дирекцию и предоставить театру субсидию,— призывы оставались без ответа. Инженер и писатель Вячеслав Шишков, отдавший Томску больше двадцати лет жизни — с 1894 по 1915 годы, принимал вопросы организации театрального дела в Сибири очень близко к сердцу. В статье «К вопросу о театральной школе в Сибири», опубликованной в 1912 году, он писал: «Если не надо в Сибири школы драматического искусства,— есть-де в Москве,— то не надо и музыкальной, и художественной,— все это есть в Москве, пожалуйте в Москву пешком с котомкой или по железной дороге, только ради бога в Москву... В Москву, в Москву! — будут мечтать сибиряки, как чеховские «сестры», а время будет уходить и силы меркнуть».
         Но такого рода выступления прессы — а их было достаточно много — ничего не меняли. У города не было денег, а промышленная и торговая буржуазия, не обладая дальновидностью Евграфа Королева, возможной для себя прибыли в постройке театра не чувствовала.
         Зато с охотою вкладывала капитал в сооружение зрелищных заведений иного рода. В 1912 году владелец лучших томских бань А.Ф.Громов построил на Конной площади электротеатр «Новый» (по проекту А.И.Лангера),— ныне это здание занимает Томский театр юного зрителя. А в 1915 году ресторатор В. Л. Морозов, что владел сценою в саду «Буфф», соорудил небольшой каменный театр «Интимный» —теперь это многократно перестроенное помещение занимает кинотеатр имени Горького.
         Подкупающее название «Интимный» трактовалось и владельцем, и обывателем совершенно однозначно. Вот что писал об этом обозреватель «Сибирской жизни»
         «... Все худшее, вся фальшь, спекуляция, пошлость и бездарность отошло от серьезной сцены и устремилось в уличные балаганы, повесив над ними вывеску вроде «Интимный». Труппа г.Эрнова, играющая в «Интимном театре», ничем не отличается от подобных трупп других антрепренеров... Какая-либо художественная мерка к
         ним неприложима: артистов, как служителей искусства, здесь нет. Нельзя критически говорить и о репертуаре, ибо он вне критики, вне литературы. Это лубок, клоунада, инсценированный скабрезный анекдот, но не пьесы. Одни названия чего стоят: «Бесстыдница», «Какой нахал», «Ночь новобрачных», «Тайна спальни хорошенькой женщины», «Не ходи же ты раздетая», «Ночная работа в отдельном кабинете». Тенденция названий вполне соответствует «пикантности» изображаемых положений... Все эти трюки и весь этот балаган далеки от настоящего театра, они унижают и сцену, и исполнителей, и публику».
         Сущность явления много глубже, нежели «повреждение нравов» публики. Она— в официальном отношении к искусству. По выражению Владимира Ивановича Немировича-Данченко, «под давлением церкви театр в России расценивался как грешная забава».
         Накануне падения самодержавного режима в Российской империи насчитывалось около четырехсот театров. Из них лишь десяток — столичные и в крупных губернских городах—были государственными, а остальные принадлежали обычно предпринимателям-капиталистам, извлекавшим из искусства прибавочную стоимость. Стабильных театральных трупп в провинции тогда не было, а посему большинство театров перебивалось гастролерами и кочевавшими из города в город труппами. Правовое и материальное положение артистов было ужасающим.
         «Удручает то обстоятельство, что пятьдесят человек труппы брошены антрепренерами на произвол судьбы,— писала «Сибирская газета». — Где импульс для творчества? Можно ли говорить о свободном проявлении деятельности художника, когда первая забота, все помыслы его «ночью и днем только о нем» — будет ли сегодня обед. Отсюда ясно для всякого, что до тех пор, пока на театр будут смотреть, как на заведение, дающее дивиденд,— о задачах искусства и свободном проявлении личности артиста речи быть не может».
         Уместно будет воспроизвести здесь посвященное театру стихотворение томского поэта Георгия Вяткина, впервые опубликованное незадолго до революционных потрясений 1917 года. Авторский синтаксис сохранен:

        Разрушайте тюрьму обыденности
        И не кланяйтесь — ныне живущему!
        Тот велик, кто живет в отдаленности,
        Кто выходит навстречу Грядущему!

        Истомили нас будни бессменные,
        Истерзали нас бури жестокие,
        И бредем мы, как узники пленные,
        С грустной думой бредем одинокие...

        Но вожди и искатели страстные,
        Но борцы и пророки свободные,
        Вы взошли на вершины прекрасные,
        Засветили огни путеводные.

        И горят они, вами зажженные,
        Искры света, в долины упавшие...
        Отдыхают сердца истомленные,
        Насыщаются души алкавшие...

        Шлем проклятье мы — ныне живущему.
        Шлем привет золотой отдаленности!
        Выходите навстречу Грядущему,
        Разрушайте тюрьму обыденности!
     дальше

 

Вера Федоровна КомиссаржевскаяИван Григорьевич КалабуховЭмилия Леонидовна Шиловская в спектакле "Сказание о странной птице"Надежда Александровна Невская (Торопова) - Малютка  в спектакле "Сверчок на печи" по Ч.Диккенсу

двойной клик для получения большого фото


Если вы пользуетесь материалами этой страницы - ставьте ссылку
"АФИША: спектакли томских театров" /tafiz.ru
Copyright © 2001-2002 Андрей Киселев

Главная страница
Реклама:
натяжные потолки в новосибирске