История томского театра 1917-1919
ТДТ ТЮЗ Скоморох Северский ТЮЗ

В.И.Суздальский

"Театральный октябрь" (1917-1919)

        СОВЕТСКАЯ ВЛАСТЬ была установлена в нашем городе сравнительно поздно: 6 декабря 1917 года по юлианскому календарю. Промедлению способствовала нерешительность Томского совета рабочих и солдатских депутатов, губительная на том этапе игра в демократию.

Губительность — и это не случайное слово! — подтвердили события, происшедшие спустя полгода, летом восемнадцатого, когда «бело-зеленая» контрреволюция восторжествовала в Сибири. Необыкновенная сложность времени открывается нам из документов.
         27 октября, сразу же после октябрьского переворота в Петрограде, томский гарнизон во главе с полковником Калиной и председателем исполкома гарнизонного совета Голиковым признал молодую власть Советов. Приказ 220 по томскому гарнизону гласил:
         «Товарищи офицеры и солдаты! Наступили тревожные дни. В Петрограде революционный переворот. Временное коалиционное правительство низвергнуто. Предпарламент распущен. Власть переходит в руки Советов депутатов. Контрреволюция тоже мобилизует свои силы, чтобы разбить революцию, чтобы установить буржуазную диктатуру.
         Если победит буржуазия, она сметет все Советы, она разобьет наши войсковые организации, кровью зальет всю страну и закабалит трудящихся.
         Товарищи солдаты и офицеры! Наступает час решительной борьбы. Каждый солдат и офицер, преданный делу революции, должен встать на защиту ее. Всякое наше бездействие и промедление губит революцию и нас самих...
         Каждый солдат и офицер, не пожелающий подчиниться настоящему приказу, будет считаться изменником революции и будет поставлен вне закона революции...»
         Скупые, точные слова. Пафос борьбы был порожден не многословием, но убежденностью.
         А вот документ совсем иного рода, и только вдумавшись в глубинный характер исторического процесса, вы понимаете, что суть его — та же. Буквально на следующий день после приказа № 220, газета томских большевиков «Знамя революции» поместила правила поведения зрителей в театрах, согласно которым;
         «... Просят публику обязательно занимать места после второго звонка.
         Во время хода действия не перебегать с места на место.
         Матерей и отцов просят следить за своими детьми, чтобы они не толпились у барьера.
         А самое главное: убедительнейше просят публику не разговаривать и не шушукаться во время игры».
         Глубоко символичным кажется мне появление этих «правил» 28 октября 1917 года в большевистской газете. Какова была необходимость их публикации? Ответ вижу только один: в театр пошел новый зритель, чье тяготение к культуре было пробуждено революцией. Тот самый зритель из трудящейся массы, ради которой революция и свершилась. Эта деталь неотделима от общего контекста времени — так же, как декрет Совнаркома от 9 декабря 1917 года, в соответствии с которым театральное дело в стране передавалось Народному комиссариату просвещения. Декрет Совнаркома как бы подчеркивал значение театра как мощного средства культурного развития и воспитания граждан только что родившейся Советской России.

         В составе Томского губернского Совета рабочих и солдатских депутатов существовала театральная комиссия. В фондах Томского объединенного историко-архитектурного музея (опись 6, дело 101) хранится любопытный документ:
         «24 апреля 1918 года.
         В художественный отдел при губернском исполнительном комитете, № 59.
         Театральная комиссия по поручению Исполнительного комитета Томского Совета рабочих и солдатских депутатов просит делегировать своего представителя в комиссию по постройке летнего театра. Первое заседание комиссии состоится в четверг 25 апреля в 1 час дня в Доме Свободы».
         Домом Свободы в восемнадцатом году называли бывший губернаторский дом, а ныне Дом ученых. Сооружение летнего театра, как мы знаем, не состоялось по причинам политического свойства: 1 июня Советская власть в Томске пала.
         Как практическое воплощение тезиса «искусство принадлежит народу», следует расценивать решение губернского Совета рабочих и солдатских депутатов о национализации театра «Интимный». Протокол заседания исполкома Совета от 27 февраля 1918 года начинается с вопроса о театре:
         «1. 0 реквизиции помещения театра «Интимный».
         Тов. Беленец сообщает о просьбе союза фронтовиков реквизировать театр, чтобы ставить там спектакли...
         Постановили: 1) конфисковать театр «Интимный» со всем имуществом в собственность государства и предоставить его в пользование союза безработных фронтовиков; 2) проведение в жизнь постановления поручить драматической комиссии союза..» (Государственный архив Томской области, фонд 96, опись 1, дело 16. лист 80).
         И еще об отношении Советов к вопросам культуры. 1 мая 1918 года в нашем городе была открыта Народная Академия Художеств — первое в Сибири учебное заведение такого профиля. А 23 июля Томский губернский комитет Временного сибирского правительства постановил решением номер 1201: «считать Академию закрытой со дня переворота, т.е. с 1-го сего июня». (Справка В. Лойши).

         Известно, какое чрезвычайное — по силе воздействия — влияние оказал большевистский переворот 1917 года на искусство вообще, а на театральное в частности. Другой вопрос — насколько конструктивно было это воздействие? Сегодня, когда мы все под влиянием перестройки» и последующих событий стремительно помудрели, когда научились, наконец, говорить то, что думаем (а не то, что предписано агитпроповскими документами), ответ на этот вопрос по-прежнему не так прост. Известно, что на общем фоне «пролетарской» диктатуры утвердилась и расцвела (пусть на короткое время) диктатура левых в живописи, в поэзии, на сцене... Да, «Театральный Октябрь» буквально ворвался на подмостки, массовыми действами выплеснулся на улицы,— но этот поток не только крушил, но и создавал, и утверждал атмосферу нерутинного поиска, дух воинствующего эксперимента. Наивно было бы спрашивать себя: хорошо ли это для театра? худо ли это? — здесь не тот случай, когда требуется однозначное решение. Так или иначе, «левизна» первых советских лет стала могучим оплодотворяющим началом для русского театра, да и не только для него
         Но «Театральный Октябрь» бушевал, если разобраться, на очень немногих сценах. Петроград Москва, несколько губернских городов... В той же Сибири становление и развитие собственно советского театра было по сравнению с центральной Россией значительно задержано. Чехословацкий мятеж, буржуазная реставрация под эгидой Временного сибирского правительства, затем диктатура адмирала А.В.Колчака, которую В.И.Ленин называл «самой бешеной, хуже всякой царской»,— все перипетии гражданской войны, конечно же. не способствовали революционному обновлению сцены.

         Сегодня, когда к личности адмирала возрождено внимание, достойное масштабов этой (и впрямь неординарной, и в чем-то романтической) личности, когда обильны журнальные и книжные публикации о Колчаке, когда служатся панихиды по «злодейски убиенному Александру», может возникнуть соблазн оценить приведенную ленинскую цитату как взгляд одной из сторон, как образчик классового подхода... Но история не терпит односторонности! Обширная мемуарная литература участников белого движения в Сибири, свидетельства иностранных наблюдателей — прежде всего со стороны интервентов, материалы выходившей в «колчакии» повременной печати,— все это убеждает: да, диктатура была не только «хуже всякой царской», но и ничуть не лучив большевистской. Сибирскому крестьянину пришлось выбирать для себя власть по принципу «из огня да в полымя», и сам по себе факт выбора не в пользу режима Колчака уже говорит о многом. (В. С.)

         Сибирская меньшевистская газета «Наше дело» вынуждена была признать в передовой статье: «Сумерки нашей общественности сгущаются все более и более. Демократия устранена, демократия молчит, демократии нет на поверхности политической жизни...» Цензура свирепствовала так, как никогда ранее в самые жесткие царские времена; о каком-либо развитии культуры не могло быть и речи. Всякого рода кафешантанной дребедени на томской сцене было предостаточно, а вот театра как такового попросту не существовало. Впрочем, об одном театре все же сказать необходимо, это: «Миниатюр», располагавшийся в деревянном здании на Обрубе. Само здание, стоявшее напротив нынешнего продовольственного магазина, на обрывистом берегу речки Ушайки, не сохранилось, но до нас дошли свидетельства того, как творческий коллектив театра отвечал в те годы на вечный вопрос: «С кем вы, мастера культуры?»
         Трудно придумать более удобное прикрытие для нелегальной деятельности, чем зрелищное помещение; ведь кажется, что все здесь на виду. Тем более, что здание «Миниатюра» было официально передано городской управой профессиональному союзу строителей. Но сборы от спектаклей, весьма охотно посещавшихся томичами, шли в копилку подпольного комитета большевистской партии. Репертуар театра не отличался высоким вкусом, но в данном случае не это было главным. Конспиративная квартира в «Миниатюре» действовала настолько надежно, что здесь, буквально под носом жандармского управления и третьего милицейского участка, в день вооруженного восстания 2 марта 1919 года формировались дружины боевиков... К сожалению, то восстание оказалось неудачным.
         До нас дошли имена самодеятельных артистов, ставивших спектакли на сцене «Миниатюра» в то суровое время, не очень подходящее для творчества. Участники подполья назвали целый список труппы:
         Александр Глухарев — режиссер драмкружка, рабочий-жестянщик; Константин Максимов — машинист водопроводной станции; Петр Осипов — представитель союза работников пера; Надежда Абрамова-Максимова, работавшая кассиршей кооператива рабочих коммунальных предприятий; Татьяна Зубкова — работница типографии; Елена Иванова — работница типографии; Константин Макушин — рабочий, член профсоюза металлистов; Бырганов — член союза портных; Павел Зорников — член профсоюза металлистов; Иван Плигин - рабочий городской электростанции; Александра Федорина — учительница; Николай Воронин — рабочий завода «Земский городок»; Александр Лаптев — рабочий речного флота. Примерно половина названных непосредственно вела нелегальную работу.
         Есть сведения о том, что в пору белой диктатуры театральный коллектив осуществил постановку пьесы «Беглый политик» А. В. Луначарского, народного комиссара просвещения в правительстве Советской России. Кстати, в одной из краеведческих работ промелькнуло сообщение о том, что именно в этом театре начинал свою сценическую деятельность будущий заслуженный артист РСФСР Александр Михеевич Затонский, отдавший драматическому искусству около сорока лет и умерший в Томске в 1960 году. Никаких документальных подтверждений этой информации я, как ни старался, отыскать не смог; возможно, сообщение носит вовсе легендарный характер. Во всяком случае, буду весьма благодарен, если мои читатели вдруг укажут мне на материалы, освещающие начало творческой биографии А.М.Затонского.
         17 декабря 1919 года в Томске была восстановлена Советская власть. Вспоминает художник Николай Георгиевич Котов, беспартийный большевик, активный участник томского подполья. Еще 16 декабря он разоружал части колчаковского гарнизона, а затем:
         «На другой день мы с Машкевичем пошли в губернаторский дом. В комнатах губернаторского дома было пустовато. Но жизнь в нем просыпалась на глазах; мы оглянуться не успели, как были втянуты в ее водоворот... Комнаты все больше и больше наполнялись людьми. Люди приходили и уходили, и весь дом кипел, творя новые жизненные формы.
         Я получил распоряжение за подписью Янсона (председатель Томского военно-революционного комитета; В. С.), чтобы взять в свои руки руководство газетой. Я пришел в ужас, так как никогда газетной работой не занимался. Пошел к сидевшему в одной из комнат Константину Михайловичу Молотову (заместитель Янсона по ВРК; В. С.), говорю:
         — Что я с газетой делать буду? Меня освободили от газеты. сказав:
         — Занимайся «Интимным» театром и организуй искусство. — Ну, вот это другое дело. Скоро вокруг меня стал организовываться кружок людей искусства.
         Так кончился для Томска период подпольной работы и начался новый период советского строительства».
         — И вновь мы касаемся — и не можем не коснуться! — политически дискуссионной темы.
         «Советское строительство» в области искусства обернулось, в конце концов, всеобщим и полным торжеством так называемого социалистического реализма, метода не столько художественного (если вообще художественного), сколько директивно-идеологического. Но для полного торжества этой химеры понадобилось не менее трех десятков лет. В начале же советской власти удушающего влияния на культуру партийно-государственного аппарата практически не ощущалось: скорее наоборот, Молодая творческая интеллигенция большевистской ориентации жила по-настоящему коммунистическими идеалами, понимаемыми как всеобщее счастье в мире повальной духовности. Не потому ли проблемы театра решались как первоочередные? — и это на фоне тотальной разрухи, голода, непрекращающейся гражданской войны. Сразу же после освобождения Томска от колчаковцев при губернском отделе народного образования был создан Художественный совет, специальная секция которого повела работу по созданию профессионального театра. Кроме того, секция объединяла и направляла работу самодеятельных коллективов — порою весьма сильных и слаженных.
         Плодотворной была деятельность народного театра при Бесплатной библиотеке,— этой группой руководил опытный режиссер Хрисанф Васильевич Хрисанфов. Сохранившиеся программы спектаклей «Дни нашей жизни» Леонида Андреева, «Бешеные деньги», «Лес» и «На бойком месте» Островского. «Дети Ванюшина» Найденова, «Ревизор» и «Женитьба» Гоголя, «Плоды просвещения» Толстого свидетельствуют об освоении коллективом классического репертуара.
         Интересно работала томская гарнизонная драматическая труппа под руководством С.С.Дерябина. Актеры Глухарев, Головизнин, Крюков, Орлов, Петров, Худокормов пользовались у томичей популярностью. На одном из вечеров актриса Рошковская прочитала стихи, выражающие кредо коллектива и заканчивающиеся такими строками:

         Чтобы не было влиянья,
         Беспринципного шатанья,
         А чтоб дружно шли вперед
         С верой в правду и в народ.

         При губполитпросвете был создан коллектив, получивший название Театра Комедии.. Вот его афиша: «Дурак» Фульда, «Разбойники» Шиллера, «Корневильские колокола», «Оболтусы и ветрогоны», «Псиша»... Но конечный результат работы режиссеров Зверева и Рошков-ского вызывал преимущественно нарекания. «Когда же гоструппа перестанет заниматься раскопкой архивов, а даст что-нибудь новое?» — спрашивала газета «Знамя революции».
         Та же газета 20 октября, 1920 года обобщала: «Томские театры не на высоте своего положения. Решено оказать всяческое содействие и помощь по приведению театров в приличный вид». Рядом была помещена стихотворная эпиграмма за подписью «Дед Гаврило», отчасти расшифровывающая тезис «не на высоте».

         МАССА И КАССА

         Все кричим: «Театр к массе!
         Пусть он будет ей родной!»
         Почему же цены в кассе
         К массе держатся спиной?

         Революционное время перенасыщено действием. И театральный поиск велся по многим направлениям. Поиск новой формы и нового содержания, нового зрителя и новых принципов художественного воздействия... Так или иначе, Томску был очень нужен настоящий, серьезный драматический театр.
       дальше

 

А.М.Затонский в роли Расплюева ("Свадьба Кречинского")Иван Григорьевич КалабуховЭмилия Леонидовна Шиловская в спектакле "Сказание о странной птице"Надежда Александровна Невская (Торопова) - Малютка  в спектакле "Сверчок на печи" по Ч.Диккенсу

двойной клик для получения большого фото


Если вы пользуетесь материалами этой страницы - ставьте ссылку
"АФИША: спектакли томских театров" /tafiz.ru
Copyright © 2001-2002 Андрей Киселев

Главная страница
Реклама:
Без выходных полипропиленовые трубы покупайте.