Гамлет, Ленин и Лир - это Мохов
на главную страницуна главную страницу

Елизавета Орлова

Гамлет, Ленин и Лир - это Мохов.
Все, что вы не знали о народном артисте

Он появился в проезде Художественного театра случайно, но в этом были своя логика, свой смысл и, если хотите, провидение судьбы. Он не собирался быть актером - его будоражила и сильно притягивала режиссура. А еще он мог стать профессиональным писателем: к 25 годам его записные книжки уже были полны зарифмованными ощущениями жизни...

МАМА ПЕЛА СТРАННЫЕ ПЕСНИ

...Мама и бабушка что-то постоянно от него скрывали. Коля догадывался, что существует какая-то тайна, но, будучи деликатным мальчиком, вопросов не задавал. Бабушка же с интонацией сказочницы рассказывала ему о гонимом отце, о дедушке - высокопоставленном священнослужителе, о Польше, где жили родители раньше. А мама пела странные колыбельные песни: "Раз пастушка здесь жила, рыбака с ума свела. И о том давай мечтать, как бы ей пробраться в знать...". А то и вовсе: "Расцветает и танцует весь ночной Монмартр...", но в протяжном колыбельном ритме и чистым высоким голосом.

 

Потом, когда Николай станет артистом, он узнает, что мама пела арии из оперетт, что была она актрисой в музыкальном театре и что после ареста отца они вынуждены были скрываться в глухой белорусской деревушке. Скрываться - для того, чтобы дать возможность мальчику спокойно вырасти, чтобы он никогда не знал о "неблагонадежности" родителей, не нес ответственности за свои аристократические корни. Даже фамилию ему дали Мохов, тщательно скрыв от соседей и мальчика настоящую.

- Что особенно запомнилось вам из того времени?
- Ничего, что бы говорило о счастливом детстве. Одно из ярких воспоминаний - мы оказались на оккупированной немцами территории, в городе Ржеве Калининской области. На улицах никого, будто все вымерли. Есть нечего. Город все время бомбили наши... Однажды упал снаряд, попав в здоровенную лошадь, - немцы ездили на огромных таких битюгах. Откуда-то выскочили люди и давай хватать эту конину, разорванную снарядом. Мама говорит: беги, возьми. Но подойти было страшно - сверкают ножи, люди толкают друг друга, того и гляди кому-нибудь руку отрежут. Я стоял в стороне, боясь подойти. Потом уже решил возвращаться домой, оглянулся а рядом лежит огромный кусок мяса. Обрадовался, схватил. Но поесть нам так и не удалось. Когда мама нажарила котлет и аромат разнесся по всему двору, на запах с улицы пришли немцы. "О!.. Флеш, флеш!"
- и съели все...

Я видел и отступление наших, и наступление немцев, и как наши вели бессмысленный обстрел города, когда немцев уже не было... И я не помню счастливых глаз у людей, которые хотя бы и во младенчестве побывали в оккупации. Где-то в 70-х на писательском семинаре одного поэта журили за мрачность в стихах, и он ответил, что во всем виновато детство, проведенное в оккупации. Мы, молодежь, дружно смеялись, зная, что родился он в 43-м. Но, как теперь выяснилось, даже во чреве ребенок впитывает в себя страх, который испытывает будущая мать. Что уж говорить о подростке...

Вот почему Мохов рос серьезным, замкнутым мальчиком. "Меня жизнь ломала как бы пробуя на прочность ,- вспоминает он. - Я не был весельчаком и потом, в юности, мне было неведомо чувство беззаботности". Даже когда он стал студентом школы-студии МХАТ.

В МОСКВУ ПРИЕХАЛ С РАСКЛАДУШКОЙ

У Художественного проезда он оказался на самом деле случайно, после трех неудачных попыток поступить на режиссерское отделение в ГИТИС (там сказали, что нет актерских данных). Он решил пойти в лучшую актерскую школу МХАТ - приняли! Правда, предупредили, что мест в общежитии - нет. И это снова было испытанием на прочность. Взяв дома раскладушку и теплые вещи, Николай вновь приехал в Москву и со всей этой поклажей пришел в школу-студию. Ректор встретил студента улыбкой, объяснив, что хотел проверить, сколь серьезны у Мохова намерения учиться; и что, конечно же, его ждет общежитская койка...

 

В школе-студии большинство студентов были москвичами. Многие давно, как теперь принято говорить, крутились в богемной тусовке , были хорошо одеты, "про все знали". Николай стеснялся: и одет плохо, и плохо понимает столичную жизнь, и всех старше на своем курсе. Хотя, как потом выяснилось, стеснялся напрасно - близкими ему по возрасту были Валентин Никулин, Георгий Епифанцев, Владимир Высоцкий... Хотя Мохов и получил общежитие, стипендии на жизнь катастрофически не хватало, и с первого года своего студенчества Николай вел в Люберцах драматический кружок. А к третьему курсу, накопив денег, купил первый в жизни черный костюм...

В небольшой общежитской комнатушке семь кроватей стояли довольно тесно друг к другу. Самым близким соседом Мохова был Слава Невинный - бесшабашный, шумный, смешливый и ужасно обаятельный. Ну как можно было на Невинного обижаться, когда он, приходя домой под утро, громко рассказывал Николаю о проведенной ночи? Расскажет и свалится, как сноп, с храпом досыпать оставшиеся до лекции три часа, а сосед под впечатлением от рассказов не может больше сомкнуть глаз. Чтобы не дремать на лекциях, Коля записывал все, о чем говорили педагоги, с помощью стенографических знаков, изобретенных им же. Весь курс сдавал экзамены по моховским конспектам.

Школа-студия жила замечательно, существовал тот дух, который не вернешь. Руководителем их курса был ученик Станиславского народный артист СССР В.Масальский, преподавали Синявский, княгиня Волконская (Елизавета Григорьевна давала уроки изящных манер). Это ей особенно благодарен Мохов, будущий артист трагического и классического амплуа, за аристократизм, за статность, за прекрасные манеры, которые и в жизни ему присущи.

- Мне было очень трудно учиться, особенно на первом и втором курсах. Я был страшно зажат, стеснялся, плохо давались этюды, казалось глупостью чего-то придумывать и изображать, - вспоминает Николай Павлович. - Со второго курса я хотел все бросить и уйти... Но мы начали готовить отрывки из спектаклей, и стало легче, на третьем курсе по актерскому мастерству я уже получал пятерки... Я не знаю другого учебного заведения, которое давало бы такое широкое образование. Движение, танец, фехтование, французский язык, иностранная литература, иностранный театр, русский театр - сколько было интересных предметов ! Для меня все годы и Школа, и Театр были чем-то священным. Нас занимали в массовых сценах. Помню, шла "Синяя птица", и там в черном бархате мы "осуществляли" всякие чудеса - впечатления были потрясающими. Я на всех смотрел с благоговением: Масальский, Тарасова, Степанова, Ершов, Остужев... На моих глазах создавался "Современник", потом этот опыт пригодился при рождении "Интима"...

Существовал в Москве Учебный театр, там для массового зрителя показывались дипломные спектакли всех учебных театральных заведений. Курсом, который заканчивал Николай Мохов, был подготовлен спектакль по пьесе Горького "На дне". Мохов - Сатин, Высоцкий - Бубнов, Епифанцев - Татарин, Лехитченко - Настя. Та самая Аза Лехитченко, которую многие помнят как диктора Центрального телевидения. У критики, публики, руководителей столичных и периферийных театров, а те смотрели дипломные спектакли для приглашения артистов в свои труппы, работа имела ошеломляющий успех. В столичных рецензиях особенно хвалили молодого Мохова - Сатина. Многих дипломников звали "служить" в лучшие театры Москвы, Ленинграда, и нашего Мохова "приглядел" блистательный режиссер Равенских. Но Николай позволил себе "нахальство" отказаться работать в театре имени Пушкина, одном из популярнейших в б0-е годы. Почему? Мохов, получив "красный" диплом, уже дал согласие работать в Красноярском краевом драмтеатре, где был распределен на роль Бориса Годунова (правда, сыграл он там вначале Гамлета, а Борис был через много лет). Ему бы взять да и забыть о прежних обязательствах, так поступали многие, понимая, что за столицу надо держаться. Неизвестно, как бы тогда сложилась его судьба...

ОН, АЛЕНУШКА И ГЛОСТЕР

- А она сложилась. Замечательная театральная судьба НАРОДНОГО АРТИСТА РОССИИ Николая Мохова, ведь выше звания для актера уже нет, разве что любовь публики. А ее у Мохова за 40 лет, с первого студенческого выхода на сцену в Учебном театре, и было, и есть в избытке. За это время он поработал в семи крупных театрах Союза, два из которых - республиканские, столичные. Сыграл несметное количество ролей и поставил как режиссер немало пьес современной русской, зарубежной и классической драматургии. Ему и сорока не было, когда в пьесе Шатрова играл Ленина, перед этим поработав в столичных партийных музеях (много читать, работая над ролью, - многолетняя привычка актера). Грим делал на "Мосфильме".

Обычно, создав образ великого пролетарского вождя, артист получал звание только за эту роль. Мохов же и тогда, и раньше выдвигался на заслуженного, но умудрялся испортить отношения с теми, от кого зависело присуждение. Он раздражал коллег очень серьезным отношением к делу, руководителей - отстаиванием своей точки зрения, женщин - неумением прощать им воинственную глупость... Многое изменилось, когда он почти двадцать лет назад встретил свою Аленушку, талантливую и умную, нежную и гордую, такую, о какой мечтал, актрису, с которой хотелось работать, а потом говорить - много-много. Это известная нам заслуженная артистка России Алла Буханченко.

В 1981 году они приехали работать в Томскую драму, хотя в Красноярске у него остался сыгранный только один сезон любимый Борис Годунов, а у нее - Илона в "Каменном гнезде". Приехали к Григорьяну, режиссеру, с которым хотели работать. А спустя почти девять лет Томск был ошарашен и восхищен сначала их самостоятельным спектаклем на Малой сцене "Я стою у ресторана...", а потом созданием нового камерного муниципального театра "Интим" и студии при нем.

- Все ли произошло, о чем мечталось в юности?
- Я хотел сыграть всего Шекспира, но режиссеры почему-то боятся брать такую драматургию. И все-таки я сыграл лучшее: Гамлета, Бенедикта в комедии "Много шума из ничего", Лира в "Короле Лире" и Отелло, самую трагическую роль шекспировского репертуара. Это уже в нашем "Интиме". Я очень люблю классическую трагедию, а из современников мне нравилась роль доктора Устименко из пьесы "Все остается людям". Не стыжусь, более того, горжусь работой над образом Ленина, человек это противоречивый, но чрезвычайно интересный, вся моя творческая жизнь прошла под знаком этой личности. Очень люблю роль булгаковского Мольера, она, кажется, удалась.

...С рождением камерного театра "Интим" для Мохова жизнь обрела иной смысл. Но стать директором совсем нового дела, организовывать его, обивать пороги чиновничьих кабинетов, доказывая, как нужен городу такой театр, - чрезвычайно сложно. Особенно для максималиста, человека несгибаемого и гордого. Девятый год театр "Интим" живет, и никто уже не сомневается в его праве на это. Более того, для многих зрителей он самый любимый театр.

Осваивая новый дом, люди из суеверия запускают в него первым котенка. Мохов же запустил в театр лопоухого дожонка. Щенка привезли из Питера и назвали в честь английского лорда Глостером. Они потрясающие друзья - Глостер даже в отдалении чувствует -настроение хозяина как, впрочем, понимает пса и Николай Павлович. Нынче, когда глава семьи был в отъезде, в первые дни Алла не знала, как уговорить собаку поесть. Глостер отказывался от пищи, ужасно страдал. "Ему нужно полечиться, отдохнуть", - объясняла Глостеру отсутствие старшего друга (слово "хозяин" здесь не подходит, у них отношения на равных) Буханченко.

Пес понял, хотя ночами спал очень беспокойно. Наверное, ему виделось пережитое несколько лет назад: он потерялся, его видели на различных маршрутах в трамваях и автобусах, его жалели, кормили и оставляли у себя чужие люди. Но Глостер снова уходил, влезал в какой-то транспорт и ехал, ехал. Николаю Павловичу звонили, рассказывали, что видели его дога то на остановке "Восточной", то на "Южной"... Алла плакала, Мохов страдал помужски, молча. Глостер нашел дом через неделю, пришел сам, и с тех пор любая разлука, даже самая непродолжительная, - драма для всех троих.

- Самое значительное событие в вашей жизни, Николай Павлович?
- Встреча с моей Аленушкой, она женщина моей судьбы. Еще в юности я мечтал о жене, которая будет меня удивлять, за которой я мог бы пойти куда угодно и для которой хотелось бы совершать поступки. Она - разная, но всегда замечательная, она наполнила мою жизнь глубоким смыслом. Аленушка вся погружена в свой - наш театр, и я счастлив ей помогать. Дай Бог силы ей, театру, Глостеру... Ну и, как сказал Окуджава, не забудь про меня...

Елизавета Орлова. 29 октября 1998 г






Если вы пользуетесь материалами этой страницы - ставьте ссылку
"АФИША: спектакли томских театров" /tafiz.ru
Copyright © 2001-2002 Андрей Киселев

Главная страница