Черный увез в Москву сибирского зайца
на главную страницу

Татьяна Веснина, "Томский вестник", 1 декабря 2000

Черный увез в Москву сибирского зайца

Композитор Алексей Черный обладает солидной внешностью и солидным званием - заслуженный деятель искусств России. Но для всей труппы “Скомороха” он просто Лешка, близкий друг театра, и вкладывают в это дружеское обращение всю свою любовь и уважение к нему. “Песни Леши Черного у нас поют все артисты, а теперь уже и многие зрители”, - призналась Лариса Отмахова, директор театра. И в этом нет ни грамма преувеличения.

Музыка Черного звучала в “Трех мушкетерах”, “Мирандолине”, “Самом правдивом”, “Было или не было”, во “Сне в летнюю ночь”. Она звучит и сегодня - в мюзикле “Из Пушкина нам что-нибудь...” по мотивам “Барышни-крестьянки”. Песня “Самая трудная роль” (давшая название одноименному спектаклю, “хиту” прошлого сезона) стала визитной карточкой “Скомороха”, а песни из “Барышни-крестьянки” с удовольствием распевают восторженные зрители.

- Я всех в этом театре нежно люблю, - признался Алексей Черный в первый день своего приезда в Томск на мастер-класс. - Актеры для меня не существуют по отдельности. Одного не может быть без другого. Театра не может быть без них, как Ромы и Любы без “Скомороха”. Скучаю очень по ним и при любой возможности приезжаю в Томск.

- Сколько лет вашей дружбе?

- Ой, точно и не вспомню. Лет двадцать пять. Почти четверть века. С Виндерманом мы познакомились в Москве. Роман Михайлович ставил спектакль в Московском театре кукол, а я был автором в том театре и другом директора театра. Поэтому Виндерман предложил мне написать музыку к его спектаклю. Тогда Рома работал еще в Свердловске. А потом вместе ездили в Америку, на гастроли, где близко познакомился с актерами.

- Перед поездкой в Америку издали буклет, где было написано: режиссер - Роман Виндерман, в скобках - Ромка, художник - Любовь Петрова (Любка), композитор - Алексей Черный (Лешка).

- В Америке я Виндерману был не очень нужен. Но он придумал для меня роль, которой не было в пьесе Шекспира. После того, как он придумал для меня роль, он придумал жанр - под большими буквами “Сон в летнюю ночь” мелким шрифтом было написано: “Пьеса для фортепиано с артистами”. И тут я почувствовал себя главным в этом деле. Идея заключалась в том, что “музыка небес” опускалась на сцену, а на сцене сидел я за роялем. То есть не я, а музыкант, который слышит эту музыку небесных сфер и с ходу импровизирует. По крайней мере именно так я трактовал свою роль. Я вторгался в действие, прямо как хор в древнегреческой трагедии.

- А как было в других случаях? На каком этапе подключались к работе?

- Как правило, Роман рассказывает, что он хочет, а я пишу музыку. В последнее время Виндерман стал мне доверять: “Знаешь, пиши чего хочешь. Ты окончил режиссерский факультет. Все понимаешь”. Потом я привожу готовую музыку, фонограмму. И дальше сидим с ним на репетиции, и он мне разрешает вторгаться в дела, а я ему не разрешаю вторгаться в мои. Он все равно пытается, но исправно получает по рукам.

Знаете, если Рома меня зовет, то только потому, что ему что-то нравится. А какая получается музыка в спектакле - решать режиссеру. Она может быть только оформительской. Даже моя музыка. (Хотя я к себе как к композитору прилично отношусь). Но даже я могу написать абсолютно никакую музыку для театра, потому что в спектакле она не может быть самоценной.

- После премьеры “Из Пушкина нам что-нибудь...” возникли споры. Можно ли считать этот спектакль мюзиклом? Как композитор, ответьте.

- Мюзикл - это особая драматургия. В драме основная нагрузка ложится на текст, в мюзикле - на музыку. Если говорить очень строго, то это только отчасти мюзикл. И поэтому для этой работы я придумал такое название - русский мюзикл, в котором заключена некая ирония. Но Роман Михайлович Виндерман сказал, что “два еврея собрались (пишите об этом спокойно) и написали русский мюзикл”. И снял слово “русский”, и тем самым он немножно обокрал идею.

- Я слышала, что до того, как вы стали писать музыку для театра, вы писали “песни советских композиторов”, которые исполняли Кобзон, Пугачева, Толкунова, Камбурова. Что случилось, почему вы бросили работать с исполнителями?

- У меня был в жизни такой эпизод, когда я обиделся на одного редактора. Мне надоело таскать хрустальные вазы в подарок, угощать коньяком редакторов радио и телевидения, чтобы они поставили мою песню. Я это делать ненавижу, не люблю. И я для себя решил, что песен писать не буду. Было это тридцать пять лет назад. А что тогда делать? Я поступил в ГИТИС на режиссерский факультет, исключительно для того, чтобы завести театральные связи. Проучился пять лет, ходил как ненормальный на лекции, действительно, у меня образовались связи, и меня стали приглашать мои однокурсники - Саша Абдулов, Володя Винокур, Аркаша Абакумов, сейчас он главный режиссер Российского радио.

...Приехав в Томск, Алексей Черный озадачил директора театра просьбой: “Ларочка, хочу увезти с собой в Москву зайца. Обязательно сибирского. Да ты не бойся, не живого, тушку”. И пожелание Лешки Черного было исполнено.



Татьяна Веснина, "Томский вестник", 1 декабря 2000



Если вы пользуетесь материалами этой страницы - ставьте ссылку
"АФИША: спектакли томских театров" /tafiz.ru
Copyright © 2001-2002 Андрей Киселев

Главная страница
Реклама:
Калькулятор КАСКО ОСАГО , расчет сразу двух полисов страхования....
Дом недвижимость. Продажа квартиры в черногории с террасой. Агентство
ламинат tarkett