"Мечтой о несбыточном жить..."
на главную страницу на страницу театра

"Томский вестник", №30, 1 марта 2002 г.

"Мечтой о несбыточном жить..."

"Конечно, я мог бы что-нибудь подешевле взять, но мне казалось, что "Дон Кихот" внутренне соответствует всей жизни Романа. Поэтому и посвятил этот спектакль ему, - признавался Валерий Вольховский, режиссер-постановщик "Дон Кихота", на послепремьерной пресс-конференции. - Рома и был Дон Кихотом. Он делал свой театр, когда у него не было своего помещения, он строил театр, он воспитал прекрасных актеров. А ведь мог бы тысячу раз уехать из страны..."

Валерий Аркадьевич - народный артист России, лауреат Госпремии, но главное-давний друг Романа Михайловича. Уже по очаровательному детскому спектаклю "Пугало и Аистенок", который томичи посмотрели на фестивале, можно было догадаться, что два Мастера - родственные души, в искусстве они существовали (или существуют?) похоже.
"Дон Кихота" Валерий Вольховский уже ставил у себя в Воронеже. С тем же художником - Aлександром Ечеиным. С теми же декорациями. Но, по мнению самого режиссеса, томский спектакль совершенно иной. И потому, что играют другие актеры (которыми постановщик очень доволен, считает, что наш Сервантес, наш Санчо и наша Дульсинея наамного сильнее воронежских, кстати, он доволен и вторым составом, где заняты молодые артисты). И потому, что посвящение Мастеру весьма сильно сказалось на восприятии этого спектакля.
Дмитрий НикифоровПремьерная публика действительно без труда проецировала многие сцены из спектакля на судьбу и деятельность Романа Виндермана. Даже внешне (худощавое лицо, воспаленные глаза, бородка клинышком) Сервантес-Дон Кихот в исполнении Дмитрия Никифорова чем-то неуловимым напоминал Романа Виндермана. Впрочем, внешнее сходство-случайное, незапланированное. А вот внутреннее...

Спектакль Вольховского прежде всего о великой силе искусства. Об искусстве театра, которое если не перевоспитывает, то по меньшей мере облагораживает, если не призывает следовать образцу, то, по крайней мере, предлагает идеал и дарит надежду и радость. (Такое искусство дарил и Роман Виндерман.)
Режиссер, выступивший еще и в роли сценариста, опирается не столько на сам роман, сколько на биографию автора "Дон Кихота", используя тот факт, что Сервантес, будучи сам обедневшим идальго, задумал и начал писать историю о Рыцаре печального образа в тюрьме. Не случайно и действие спектакля разворачивается в тюремной камере, больше похожей на зловонную яму, куда бросают слуги инквизиции Сервантеса и его верного Санчо.
Лаконичная сценография Александра Ечеина придает символичность сценическому пространству и всему действию. Главным предметом на сцене становится колесо, которое невесть каким образом оказалось в тюремной камере. Колесо, которым декорировал Сервантес сцену для своего представления о Дон Кихоте, то предстает колесом истории, то превращается в орудие пыток, на котором тюремный сброд распинает автора "Хитроумного идальго".
Над поэтом и драматургом обитатели средневекового испанского "дна" устраивают суд. Правда, еще до суда они до исподнего раздевают новичка. (Из-за масок, надетых на актеров, эти "дети подземелья" кажутся ожившими исчадиями ада.) Особенно неистовствует обвинитель
- Герцог (Владимир Козлов). Поэты (драматурги) для него все равно что безумцы, но они страшнее, так как заражают своим безумием окружающих.
Для своей защиты Сервантес прибегает к удобной для него форме - форме представления. Он разыгрывает пред бродягами, ворами и убийцами историю бедного идальго Апон-со Кихано, возомнившего себя рыцарем без страха и упрека. Из корзины со своими пожитками Поэт вынимает куклу Дон Кихота, а слуга - куклу Санчо Пансы (обе куклы - подарок Воронежа Томску).
И вот уже Дмитрий Никифоров и Александр Капранов (во втором составе Юрий Орлов) исполняют две роли, изящно или (в контексте пьесы) хитроумно обыгрывая постоянные "выходы из роли". Когда актеры держат перед своими лицами кукол, они - Дон Кихот и Санчо, но стоит им опустить деревянных человечков, как они снова превращаются в слугу и господина.

Тут я позволю себе сделать небольшое лирическое отступление. После шестого класса на лето нам задали читать "Дон Кихота" и "Как закалялась сталь". Николая Островского я прочитала раньше Сервантеса. К сожалению... Потому что Павка Корчагин настолько завладел моими умом и сердцем, что дочитать до конца историю рыцаря я несмог-ла. Меня раздражали глупые (так тогда казалось) выходки и ненужные подвиги этого идальго из Ламанчи.
И только спектакль Валерия Вольховского помог соскрести налет предрассудков и стереотипов с образа Дон Кихота. Помог осознать, что Дон Кихот и Павел Корчагин - близнецы-братья. Что Дон Кихот - национальный герой не только для испанцев, но и для русских. Потому что, как ни странно, в нем сконцентрирована наша вечная тяга к идеальному, наше нежелание принимать жизнь такой, какая она есть, но стремиться ее улучшить и улучшить (то есть перевоспитать) всех окружающих. Или все, или ничего. Поэт в России больше, чем поэт. В Испании, выходит, тоже.
Поэтому спор Герцога и Сервантеса о поэзии приняла близко к сердцу. "Поэзия придает жизни красивую видимость, которой она не обладает, - утверждает герой Владимира Козлова. - Это самая соблазнительная ложь и самая предательская советчица. Она обезоруживает безоружных и удваивает тоску".
Избитый, потерпевший поражение в борьбе с очередными ветряными мельницами, но уверенный в том, что совершил свой 335-й подвиг, Сервантес не изменяет своим идеалам:
"Я прожил почти полвека и видел жизнь такой, какая она есть: страдания, нищета, голод, безудержная жестокость. Кто ответит, что такое безумие, когда вся жизнь кажется безумием? Предаваться мечтам -да, вероятно, это безумие. Чрезмерное здравомыслие - тоже безумие. А самое худшее безумие - видеть жизнь такой, какая она есть, а не такой, какой она должна быть".
Нетрудно догадаться, кто выиграл спор. На стороне Сервантеса оказываются не только обитатели "дна", не только Вожак (Александр Буреев), но и все зрители.

Тема любви (какой же рыцарь без прекрасной дамы?) в пьесе присутствует в качестве сопутствующей, но в спектакле благодаря Марине Дюсьметовой, играющей Альдонсу-Дульсинею, она зазвучала громко и полноправно. Кто-то даже может сказать, что спектакль "Дон Кихот" - о любви. О поклонении Женщине. И будет прав.
Так случилось, что уже второй сезон подряд на томских подмостках появляется вечный, образ Прекрасной дамы Дон Кихота. На сцене Театра драмы в спектакле "Дульсинея Тобосская" его воплощала Ирина Шишлянникова, сейчас - Елена Саликова.И вот новое рождение Прекрасной дамы на сцене Театра куклы и актера.
Она рождается буквально из грязи. Альдонса Марины Дюсьметовой появляется в запачканном и рваном платье, с замусоленной повязкой на голове. Кормит обитателей тюрьмы и дарит им любовь. Вернее, продает ее за деньги. "Так не болтайте о любви, мне этот вздор так надоел! Монету в руку мне клади и получай то, что хотел", -поет она. (Спектакль-то музыкальный.)
Над этим сбродом ее поднимает Дон Кихот. Его любовь. Она из шлюхи Альдонсы делает прекрасную Дульсинею. (Марина Дюсьметова с тонким психологизмом показывает этот процесс перерождения.) Не случайно в конце спектакля героиня Дюсьметовой умоляет Сервантеса "вспомнить слова, вспомнить ее имя". Она не хочет оставаться больше Альдонсой, но желает быть Дульсинеей. А по ходу спектакля Дюсьметова по сути играет Магдалину. Это впечатление усиливается особенно в сцене распятия Сервантеса -Дон Кихота - Христа на колесе.
У того же колеса происходит прощание героев. Под занавес оно превращается в вечный двигатель. Колесо крутится - и зрителям кажется: история о Рыцаре печального образа и его Прекрасной даме будет вечной.

Татьяна РТИЩЕВА


Лента фоторепортажа (16 фотографий)




Если вы пользуетесь материалами этой страницы - ставьте ссылку
"АФИША: спектакли томских театров" /tafiz.ru
Copyright © 2001-2002 Андрей Киселев

Главная страница
Реклама:
качественная бизнес магия в Москве
Комбинации в покере.