На 60 сантиметров вверх...

Олеся Головацкая

На 60 сантиметров вверх...

       И снова выходной - и снова по привычке в театр ("окультуриваться" надо как-никак!). Только вхожу я сегодня в его величество Драм, минуя извечную парадную лестницу, со служебного входа. Только в руке у меня отнюдь не традиционный билет, а измятая бумажка с вопросами. Только спектакль сегодня отнюдь не на большой и даже не на малой сцене, а в уютной гримерке. Спектакль одного актера для одного зрителя (голос за сценой). И актеру Илье ГВАРАКИДЗЕ придется сегодня сыграть самую простую и одновременно самую сложную роль - самого себя.
        Театр уж полон; ложи блещут;
        Партер и кресла, все кипит;
        В райке нетерпеливо плещут,
        И, взвившись, занавес шумит.
        (А.С.Пушкин)
        Голос за сценой: В стародавние времена, в минувшем веке, когда еще школяров в театр за шкирку тащили, жил да был мальчик по имени Илюша. Всем обычный мальчик. Вот только страсть любил он в театры хаживать да спектакли разные сматривать. Рос-рос Илюша, и захотелось ему самому на сцене счастья попытать. И пошел он по собственному хотению да по родительскому наставлению за тридевять земель в театральную студию "Осколки". Тут-то сцена ему и приглянулась, и стал Илюша артистом.
        (На сцене появляется герой. Высокий, темноволосый, со жгучими карими глазами. Что-то отчасти Булгаковское сквозит в его чертах.)
        Илья: А вот тут-то вы и не правы, потому что артист - это не профессия, а тип человека. Среди актеров есть обычные ремесленники, а есть артисты по жизни. Так же, как и в любой другой профессии. Как люди клумбы рассаживают, как улицы метут? Ведь есть же дворники, которых знает и обожает вся округа. Поэтому профессия актера сродни всем профессиям сразу: он может быть и космонавтом, и мушкетером, и папуасом, и ученым, и гением, и бездарностью, и нищим, и богатым.
        Голос за сценой: Разнообразно, не правда ли? Наверное, поэтому у вас нет нелюбимой роли, мессир?
        Илья: А зачем? Роль изначально должна быть любимой и прочувствованной, иначе не имеет смысла ее играть. Все мои роли для меня родные, потому что я живу с ними, как сам с собой наедине. Хотя, конечно, среди множества героев есть определенный образ, который больше всего для меня подходит. В училище меня четко обозначили как героя-неврастеника. Наиболее яркие фигуры для меня - Олег Даль, может быть, Высоцкий. Это оголенность, открытость, искренность. Ведь главное достоинство профессии актера - это право выйти на 60 см выше публики, таких же взрослых, умных, опытных или, наоборот, совсем еще маленьких людей, и сказать им то, что ты думаешь, хочешь. И, конечно же, большая удача, когда у тебя получается сделать предельно искренне. Вам знакомо это чувство? С вами соглашаются, вам сочувствуют. Не важно, какое количество человек, понимаете. Это и есть счастье!
        Голос за сценой: Знаем-знаем. Был такой пример в жизни малого театра, В конце XIX-ого века жил такой актер Мочалов - трагик. Знаменитый актер: к нему на спектакли купцы приходили, аристократы. Так вот в трагических местах, когда он убивал себя или метал дротики, зрители просто срывались со своих мест. Женщины кидали ему на сцену жемчужные ожерелья, купцы швыряли золотые кошели. А потом уже, вспомнив, что это театр, забирали свои дары обратно. Но актеру важны были не деньги, а моменты зрительского самозабвения.
        Илья: Да, это был действительно великий театр. Про себя я не могу сказать, что кто-то что-то мне кидал, срывался с места. Это скорее вопрос к публике. Взаимопонимание с залом было, непонимание с залом было, которое, кстати, не менее полезно. Это тоже позиция, которая имеет право быть в театре, потому что на самом деле публика плохая тогда, когда ты сам плохой. Когда ты играешь хорошо, и все у тебя в порядке, и публика сразу становится хорошей.
        Голос за сценой: Япония, Китай, Корея... - и всюду благодатная публика? Можно сказать, что вы чертовски везучи, мессир!
        Илья: Не знаю. Наверное, действительно везло, потому что публика и вправду была доброжелательно настроена. Хотя нервов от этого уходило не меньше. Так на "Золотой маске" в Москве выступление было чрезвычайно ответственным, все волновались. И, как ни странно, на генеральную репетицию 1-ого апреля собралось чрезвычайно много журналистов. Мы не знали бомбить они нас будут или хвалить, поэтому волнение усилилось, и было несколько тяжело.
        Голос за сценой: Известность покоя не дает, популярность? Как сказал бы Бальзак: "Слава - это яд, полезный только в небольших дозах".
        Илья: Да почему же слава, просто у меня профессия публичная. А известность, популярность и слава - это же разные вещи. Все познается в сравнении: вот Юрия Соломина в Москве или в другом городе на рынке бесплатно одаривают всякими помидорами, мандаринами... - это популярность. Если человека многие знают - известность. Ну, меня знают, город маленький, я шесть лет провел на сцене - так или иначе добрая половина Томска меня видела. А слава - это же совсем другое дело. В театре нельзя быть таким известным, как Майкл Джексон, Ален Делон. Просто аудитория меньше, чем на телевидении, в кино. Да, мне кажется, этого и не нужно. Мне безусловно нравится то, что меня не просто знают, а знают за то, что я неплохо делаю свое дело. Это приятно, хотя и приносит мне больше проблем. До того, как я начал заниматься театром, я был очень общительным человеком - всегда в большой шумной компании. В общем, друзья у меня и сейчас есть, просто раньше я был коммуникабельнее. Мне это было легко и в радость. А сейчас я реже общаюсь, стараюсь, вообще, не раскрываться перед людьми, потому что, видимо, накопление энергии происходит на сцене, а в жизни быстро устаешь от общения.
        Голос за сценой: Намек понят... Испаряюсь.
        Илья: Нет, не в этом дело. Наверное, мне сложно общаться, потому что на сегодняшний день, я запутался в том, что такое доброта в людях. Я не знаю, что это такое. Люди стали слишком закрытыми друг от друга, так что нельзя даже предположить, что испытывает человек, который сидит рядом с тобою. Часто получается так, что тот, кто сидит рядом и улыбается, может потом спокойно нанести удар в спину или подставить подножку. А другой, вроде бы, не обращает на тебя никакого внимания, но в экстренный момент ты узнаешь, что он-то как раз к тебе прекрасно относится. Где уж тут истинная доброта, доброта ребенка. Вот и получается, что эту безграничную любовь ко всему окружающему я вижу только в сыне, который еще даже сидеть не умеет. А среди взрослых есть только уважение, да и то это иногда всего лишь формальность. Настоящее искреннее уважение зарождается тогда, когда ты сам чутьем, сердцем выбираешь человека, и он для тебя становится тем, кого ты будешь беспрекословно слушать, кому ты будешь доверять. А бывает же совсем наоборот. Например, в театре часто пытаются сказать: "Я заслуженный, я мастер, а ты что? Ты всего лишь молодой актер, поэтому должен, обязан меня уважать". Причем таким людям мало обычного уважения, вроде "Здравствуйте, Иван Иванович, как поживаете?", они навязывают, требуют от тебя чего-то большего, чуть ли не преклонения. Что же получается, если человек старше, я должен перед ним на колени вставать, что ли?
        Голос за сценой: Но неужели театр - источник духовности и культуры - на деле так меркантилен, мессир?
        Илья: Увы, театр действительно очень жесткая вещь. Сегодня он стал и для меня сложнее, потому что, с одной стороны, есть театр как средство для существования, а с другой стороны - как средство самовыражения, искренности, общения с публикой... Иногда возникает очень жесткий конфликт, когда предлагают роли профессионально и по-человечески "не близкие по духу". Вот я и вынужден расставаться с театром для того, чтобы остаться актером, потому что уйти из театра не значит изменить профессии. Даже великим артистам приходилось отставлять театр как заведение, но проходило время, и они снова возвращались к сцене. Со мной, наверное, будет то же самое, потому что кроме театра я не умею ничего. С пятнадцати лет вся моя жизнь посвящена Его Величество Театру...
        (Зал рукоплещет. Актер медленно подходит к авансцене, кланяется зрителям и медленно уходит за кулисы).
        Волшебный край! Там в стары годы,
        Сатиры смелый властелин,
        Блистал Фонвизин, друг свободы,
        И предприимчивый Княжнин...
        Там, там под сению кулис,
        Младые дни мои неслись.
        (А.С.Пушкин)
        "Это было все, спасибо," - с улыбкой машинально щелкаю по диктофону. Теперь впереди обычная работа в неизменной роли журналиста. А у Ильи завтра будет новый образ и новая жизнь. Ведь завтра на Дне Города он будет.... тем самым Пушкиным.



Если вы пользуетесь материалами этой страницы - ставьте ссылку
"АФИША: спектакли томских театров" /tafiz.ru
Copyright © 2001-2002 Андрей Киселев


Главная страница
Реклама:
Детские диваны, детская комната, детские кровати. Готовые детские комнаты.
apple ipad 3g wi fi