Провинциальная Россия на фестивале в Москве
на главную страницуна главную страницу

текст взят с сайта газеты "Век" /www.wek.ru/

статья расположена /www.wek.ru/today/151101.html

"ВЕК" № 15, 13-20 Апрель, 2001 г., полоса № 11
Вера МАКСИМОВА

Любимцы и изгои «Золотой маски»
Провинциальная Россия на фестивале в Москве

Сколько существует фестиваль, столько и продолжаются споры о том, как отбирать спектакли в российской провинции. Не наездишься, даже если бы у Министерства культуры и СТД были деньги. Необъятна провинциальная Россия, и театров за последнее время стало не меньше, а больше. К знаменитым и большим прибавились малые и антрепризные. И каждый раз на фестивальных просмотрах весомо и грубо, вслух и про себя, ядовито и горестно возникает вопрос: «Кто и почему отбирал?»

Если руководствоваться европейскими или американскими фестивальными принципами, то надо выбирать и привозить лучшее. Так поступают в обеих наших театральных столицах — Москве и Петербурге. Конечно, бывают ошибки, дипломатические хитрости верхушки СТД, на жюри и экспертов давят предвзятости театрально-критической тусовки, ныне особенно сильной. Зал заключительного торжества остолбенел, узнав, что «Золотой маски» не удостоился Кама Гинкас с его уникальным «Черным монахом». Но процентов семьдесят наград выдается справедливо, возражений у общественности не вызывает.

Но в отношении столиц другая проблема. На нынешней «Золотой маске» режиссура, сценография были представлены лучшими именами — Фоменко, Гинкасом, Дитятковским, Козловым, Бархиным («Золотая маска»), Шейнцисом, Хариковым и др. Естественно, что и актеры, участвующие в их событийных, даже сенсационных для нашей сцены спектаклях также попали в сферу внимания. Пропускается, игнорируется актерская масса, работающая в других, не столь модных, звонких, знаменитых коллективах. Прежде всего в старых и академических театрах. А там каждый сезон немалое число замечательных актерских работ, иногда сделанных под руководством режиссера, иногда — на свой риск и страх. Недавний вызывающий поступок руководителя «Современника» Галины Волчек, снявшей с конкурса талантливый спектакль «Играем… Шиллера!», — это акт неверия в справедливость оценок, форма протеста и обида за свою замечательную труппу во главе с Гафтом, Нееловой, Квашой, Яковлевой, другими…

Москва и Петербург были представлены очень сильно: «Одной совершенно счастливой деревней» Фоменко («Золотая маска») и «Черным монахом» Гинкаса, «На дне» Шапиро и «Контрабасом» Константина Райкина («Золотая маска») и Елены Невежиной, «Молли Суинни» Додина и «Затерянными в звездах» Дитятковского («Золотая маска»). Но с тревогой думалось о том, как будет соревноваться с ними провинциальная Россия, оттуда привезли только три драматических спектакля. Очень мало для нашей необъятности.

Увы, после спектаклей из Томска — «Ангел приходит в Вавилон» режиссера Б. Цейтлина, из Новосибирска — «Три сестры» О. Рыбкина и воронежского «Дядюшкина сна» М. Бычкова, при всем гостеприимстве и доброжелательности московских зрителей и критиков, молодежи, переполнявшей залы, вывод, хоть и не произнесенный вслух, был неутешителен: на фестивале, столь сильном по составу участников, провинциальные спектакли и режиссеры неконкурентоспособны. (В итоге ни один из них «Золотой маски» не получил).

Тут же возникала спасительная, хоть и не новая идея привозить из провинции не лучшие, а характерные, типичные для общего процесса спектакли. Вот только как их отобрать, почувствовать, не ездя по городам и весям? А пленки подводят, как подвела видеозапись балетно-пластического действа «Suicide in progress» (режиссер Адасинский, театр «Дерево», Петербург—Дрезден). Пленка была эффектна и хороша, по свидетельствам видевших и отбиравших. Бесстыдный, с обнажениями, колокольцами на «причинном месте» главного героя, спектакль был плох. Зритель уходил, не аплодируя в финале, а отплевываясь.

По трем фестивальным спектаклям из Томска, Новосибирска, Воронежа, разумеется, нельзя было составить общего представления о нынешнем состоянии нашего провинциального театра. Кто-то писал и говорил о том, что провинция почти прежняя, милая, уютная, более сосредоточенная, никуда не спешащая, чуткая к людям и искусству. Кто-то категорически свидетельствовал о кризисе, поразившем ее, как и театральные центры.

Привезенные на фестиваль спектакли были разные. Наиболее приемлемым показался «Дядюшкин сон», поставленный воронежским Камерным театром и шедший в Москве на Малой сцене Театра им. А. С. Пушкина с естественными и искренними исполнителями, среди которых выделялась талантливая Татьяна Кутихина — Марья Александровна Москалева. В новосибирских «Трех сестрах» мебели на сцене не было, потому все стояли (женщины на высоченных каблуках, отчего казались невероятно высокими). В окружении белых плоскостей с пустыми оконными проемами разного размера, одни — нервически орали, другие — шептали так тихо, что не было слышно и во втором ряду. Тузенбах произносил монологи мальчишеским петушиным голосом и казался глупым. Время от времени шел дым, ряженые за провалами окон носили бенгальские огни. Никто никого не любил. Не было майского утра, не было пожара. Атмосферы не было. И удручал невозможный «говор», наслоения разнообразных диалектов, не преодолев которые нельзя играть на русской сцене, тем более Чехова.

На спектакле из Томска, университетского, то есть высококультурного, города, «Ангел приходит в Вавилон» поражала гигантская батистовая труба, в которую вмещалась не только сцена, но и весь зрительный зал. Тонкое, наверное, дорогостоящее полотно на обручах было над нами, окружало нас. (Невольно думалось о цене такой, в подражание знаменитому московскому художнику Харикову «батистовой» сценографии Е.Степановой. Да еще в эпоху экономического кризиса!). Актерам же как бы и вовсе не было дела до трубы и «батиста». Старую и скучную пьесу Дюрренматта они играли на небольшой площадке у края сцены. Говорят, что устанавливали трубу так долго, с утра и до вечера, что первый спектакль в Москве актерам пришлось играть без репетиций.

Увиденные подряд постановки гостей из провинции обнаруживали свою одноприродность. Часто приходилось спрашивать себя: «А это почему, зачем?»

Испанский черно-красный колорит (корриды) из видений — мечтаний Марьи Александровны о миртах и олеандрах, Гвадалквивире — в «Дядюшкином сне»; старый князь в костюме испанского гранда, в черных «брандмайорских» усах. Костюмы ритуального китайского театра и декадентский, на изгибах и изломах танец Зинаиды, до удивления похожей на «бестелесную» Кристину Орбакайте. Почему — глупый и необаятельный Тузенбах и красавица Наташа — почти такая же, как крикливые и резкие сестры Прозоровы?

Режиссура исчезала как искусство соотнесений, строго обусловленных связей. Все казалось необязательным и случайным, отголоском столичных новаций и обострений, режиссерского радикализма в самом приблизительном и малокультурном его варианте. Страдают от этого прежде всего актеры российской театральной провинции. Еще недавно крепкие, свежие, как антоновские яблоки, яркие и интенсивные, жизнестойкие. Теперь же исполнительская анемия, которой немало и в столицах, пришла на периферию.

Разорванное пространство нынешней театральной России, все еще не восстановившей свои внутренние художественные связи, ощутимо во время фестиваля, как никогда. Мало ездим, мало смотрим, мало знаем, а если и влияем друг на друга, то лишь поверхностно — приблизительно.

Надо ли было везти в Москву подобные работы? На нынешних фестивальных условиях, в перспективе неизбежного и ранящего проигрыша, — нет. (Тем более что новосибирский Рыбкин приезжает на «Золотую маску» чуть ли не в четвертый раз. Других, что ли, нет? Или критикам-экспертам понравилось летать в столицу Сибири?) Вопрос качества обязателен как для Центра, так и для провинции, для традиционалистов и для искателей нового, радикалов.

Отказать гостям в премиях жюри было чрезвычайно трудно. Съезд СТД на носу. Провинцию обижать нельзя и опасно. Но ведь и из дипломатических соображений данная премия может унизить. При всех достоинствах Кутихиной, получившей «Золотую маску», не верится, что воронежская актриса переиграла фоменковскую Полину Агурееву и великолепную додинскую Татьяну Шестакову. Вопрос отбора и привоза провинциальных спектаклей в Москву не решен до сих пор. Без этого фестиваль «Золотая маска» является не национальным, не главным, а всего лишь фестивалем двух столиц. А может быть, все-таки попробовать принцип, о котором безуспешно в течение многих лет идет разговор. Везти на фестиваль победителей региональных смотров. Числом их будет семь, как нынешних «генерал-губернаторств» в России. И помня, что провинция — не Москва, живет в куда более трудных не столько экономически, сколько культурных условиях, что многоцентризм русского театра лишь впереди, давать «Золотую маску» всем семерым финалистам без исключения.


Борис Цейтлин



Если вы пользуетесь материалами этой страницы - ставьте ссылку
"АФИША: спектакли томских театров" /tafiz.ru
Copyright © 2001-2002 Андрей Киселев

Главная страница