Русская икебана
на главную страницуна главную страницу

Татьяна Веснина, 2000

Русская икебана

Герои Александра Галина "Конкурс" на сцене Томской драмы в спектакле Феликса Григорьяна.

Икебана - "искусство ставить ветки и цветы в сосуды", "создание композиций из растений и цветов", "пробудить растение к новой жини". (Вместо эпиграфа).

Слово "икебана" наряду с кимоно, каратэ в контексте пьесы играет роль "японского" антуража, возникает как банальная ассоциация со страной Восходящего Солнца (примерно, как поэт - Пушкин, фрукт - яблоко). Более того, в устах одного из персонажей оно звучит ругательно. Однако в конце спектакля неожиданно рождается незримый образ "японского букета". Этакая русская икебана. Русская икебана - оксюморон, иронично-лирическое соединение несоединимого.

Как и вся жизнь человека "из нашего двора" (любимого героя Галина) в постсоветскую эпоху на постсоветском пространстве. Жизнь, где в очередь за счастьем выстраиваются жена нового русского и жена интеллигента, живущего на одну зарплату, жена работяги, которую родной супруг одарил разве что тапочками, и юные дурочки, торгующие своим телом с благословения родной тетушки. А само счастье предстает в образе конкурса "бедер и коленей".

Фабула пьесы анекдотическая, но вполне реальная. В одном провинциальном городке некая японская фирма отбирает девушек для работы в ночных клубах Сингапура. На конкурс, однако, явились самые невероятные кандидатки на столь "престижную" работу - неустроенные, несчастные, отчасти спившиеся женщины, "кому за тридцать". А все потому, что в газете черным по белому было написано: "Приглашаются талантливые женщины с художественными способностями. Предпочтителен танец и вокал". За женами явились их мужья, и началась катавасия...

Смех и слезы. Смех сквозь слезы. Однако за репризами и смешными репликами, на которые зал реагирует весьма бурно, видны боль и сочувствие к бывшим советским людям, которые как могут приспосабливаются к иным жизненным обстоятельствам.

"Конкурс - образ кровавой борьбы за существование, за выживание. Эта ситуация новых жестоких условий жизни," - признался Александр Галин в одном из интервью. Осмысление же "новых жестоких условий жизни" происходит в процессе разговора. Разговоры - это по сути кухонные посиделки, перенесенные на сцену. Возможно, именно "кухонные разговоры", так любимые отечественной интеллигенцией и возведенные ею в особый культ, особую примету российской жизни, и обеспечивают зрительский (читай: кассовый) успех этой пьесе и спектаклю. Ведь у нас разговоры о жизни принимаются за саму жизнь.

Феликс Григорьян вместе с художником Ниной Чурсиной помещает героев в замкнутое пространство обшарпанного спортзала какого-то заштатного ДК, где во фрагментах разбитого зеркала отражается сваленный в кучу ненужный спортивный и музыкальный инвентарь - медная труба и поваленный "конь", канат и обручи (халахупы). Все бытово - и все знаково. Спортзал - осколок прошлой жизни, символ порушенных социалистических идеалов и одновременно образ всего постсоветского пространства, "отстойник" человеческих судеб. Сценография - подставка для икебаны. Сам же букет составляется, естественно, из действующих лиц и исполнителей.

Силуэт японской аранжировки цветов определяется тремя линиями: "тэн" - небо, "ти" - земля, "дзин" - человек. Силуэт григорьяновской икебаны определяется линиями, которые прочерчивают Светлана Новокрещенных и Ольга Мальцева. Именно их игра и рождает ассоциацию с икебаной. Светлана Новокрещенных - Нинель Карнаухова и Ольга Мальцева - Варвара Волкова (она же Варька Разлив), как игольчатая хризантема и ветка сосны, составляют основу композиции, олицетворяют две главных линии - неба и земли.

Интеллигентка до мозга костей Нинель Карнаухова, обладательница четырех высших образований (одно свое собственное и три мужниных). Маленькая круглая шляпка на голове, на ногах - ботики "прощай молодость", сама в сером пальтеце "от Мосшвейбыта", в руках сумочка, которую трепетно прижимает к груди. Нелепый облик героини актриса усиливает манерными, "как бы" изысканными жестами и движениями и интонациями, "чисто интеллигенсткими". И буквально с первых минут влюбляет зал в свою Нинель, нелепую, но безумно обаятельную.

Карнаухова стесняется своего прихода на конкурс, это противно ее существу, но она идет на эту жертву ради мужа, умного, талантливого, заслуживающего как минимум Нобелевской премии, но прозябающего в нищете. Светлана Новокрещенных играет так, что мы догадываемся - ее героиня вообразила себя декабристкой или Магдалиной. Мягко иронизируя над своей Нинель (но ни в коем случае не шаржируя этот образ), актриса намеренно "снижает" пафос персонажа. Поэтому даже ударная фраза, вопль души Карнауховой: "Мы в этой стране никому не нужны!" - не звучит выспренне, а значит фальшиво.

Зато Ольга Мальцева постепенно, как бы исподволь обнаруживает в своей Варьке Разлив, в спившейся женщине, потерявшей по пьянке детей и квартиру, торгующей на станции паленой тминной водкой, в существе, в котором стерты приметы пола (на ней безразмерная коричневая кофта, измызгаенные кроссовки, спортивные штаны и меховая кепка, и ходит-то она крупным, "мужским" шагом) залежи не истраченной материнской любви, женского обаяния и высокую душу, не пропитую и не размененную на материальные блага. Актриса заставляет зал смеяться и плакать. Когда она молча сидит, понурив голову, переживая за своих недавно обретенных дочек, которых только что отправила на конкурс, а в этом момент девчонки на минутку возвращаются и тычутся носами в ее плечо, будто прося прощение у нее - в эти несколько минут забываешь, что ты в театре.

А что же с линией "дзин"? Какая судьба бы могла олицетворять "человека"? На роль "диагонали" подошел бы любой из мужей. Интеллигент с петлей на шее Андрея Колемасова, (его страдалец за все человечество отчасти напоминает Дон Кихота). Или простой работяга Виктора Антонова - на вид буян, а в душе добрый малый. Новый русский Владимира Варенцова, из-под кашемирового пальто которого видна душа "своего в доску парня". Актеры точно, ярко, уверенно прочерчивают линии жизни своих героев. У Колемасова - это "летящая" иронично-лирическая графика. Антонов рисует своего Василия в реалистической манере, крупными мазками. Варенцов создает какой-то невероятный коллаж из узнаваемой "фотографии" современного типажа и бархатных интонаций классических героев.

Пьеса Галина самоигральна, драматург настолько хорошо выписал каждую роль, что даже не очень выразительная игра Галины Савранской (Тамара Бок) и Татьяны Аркушенко (Ольга Пухова) не разрушают целостность композиции. Тем более в спектакле звездные моменты есть у каждой героини (соответственно и у каждой актрисы. Для Ольги Пуховой, бывшей звезды цирка, а ныне жены нового русского - это демонстрация "убойного" циркового номера - "распиливание" человека, в данном случае Варвары Волковой. Именно в этой сцене Татьяна Аркушенко ловит кураж, свою игру, потому что забывает про уязвленное самолюбие героини, которое, как знамя, она проносит через весь спектакль. Зрители умирают от смеха, когда Тамара Бок - Галина Савранская в жутком (апофеоз кича) платье поет "Без меня тебе любимый мой лететь с одним крылом..." Из этого нарочито "дурного" голоса, зеленого берета -"аэродрома" да саги о войлочных тапочках складывается образ деревенской мальвы, чисто русского цветка в "японском букете". А "стриптиз", который устраивают юные "леди" - Ульяна Татаренко и Олеся Казанцева - прямо на сцене, электризует атмосферу в зале.

Безусловно, "гроздь программы" - номер со "змеей" Карнауховой - Новокрещенных. А стих про бычка в исполнении Волковой - Мальцевой - это вовсе апофеоз конкурса. Японский антураж этой русской икебане придает Тецудзин Аоки, глава фирмы, объявивший конкурс. Глаза щелочки, семенящая походка, приклеенная улыбка, любезные поклоны - Юрий Татаренко играет расхожие (а именно: шаржированные, без намека на психологическую проработку) представления русских о потомках самураев.

Рядом с японцем - распорядитель конкурса русский парень с интернациональным именем Альберт. Он запоминается коронной фразой: "Это вопрос не ко мне - к Богу". Андрей Сидоров играет уставшего от мишуры жизни шоумена. (Похоже, что внутреннее состояние героя близко и понятно актеру, который часто ведет различные презентации, праздники,конкурсы).

Завершает же композицию и придает ей изысканность и шарм балетная группа (Марина Киселева, Алена Никитенко, Варвара Самойлова, Юлия Сибирцева). Девушки-конкурсантки в белых кимоно в спектакле существуют как бы отдельно от действующих лиц. Их каратисткие "упражнения" или латиноамериканские танцы - контрапункт ко всему действию. В обстановке обшарпанного спортзала в в белоснежных кокошниках русских красавиц из ансамбля "Березка" они смотрятся как виртуальные персонажи. То ли мираж, то ли своеобразное зеркало для героинь "Конкурса".

Самая последняя сцена (девушки в белых кимоно под классическую музыку имитируют движения каратэ) превращает финальную точку спектакля в многоточие. Лирическая комедия, выйдя на коду, неожиданно и очень удачно берет высокую ноту драмы. От этого делается на душе светло и радостно, но в то же время хочется плакать.

Вместо эпилога

"Икебана дает человеку возможность полнее осознать свое единство с миром, наполнить душу возвышенным состоянием, выразить свои ощущения, мысли посредством цветов и растений, являющихся смысловыми знаками".



Если вы пользуетесь материалами этой страницы - ставьте ссылку
"АФИША: спектакли томских театров" /tafiz.ru
Copyright © 2001-2002 Андрей Киселев

Главная страница