Нас всех ждет "труба"
на главную страницуна главную страницу

Татьяна Веснина. 23 мая 2000.

Нас всех ждет "труба"

На большой сцене Томской драмы заканчиваются репетиции спектакля «Анел приходит в Вавилон» по одноименой пьесе Фридриха Дюрренматта, котоую ставит главный режиссер театра Борис ЦЕЙТЛИН, заслуженный деятель искусств России.

Когда я впервые увидела почти смонтированные декорации к «Ангелу», не удержалась от риторического вопроса: «И в эту «трубу» Борис Ильич решил усадить зрителей?!». Да-а, такого томская публика еще не видела! Это будет покруче, чем рыбкинская «Любовная карусель», когда зрительские места располагались прямо на сцене.

Представьте себе, в зал со сцены уходят дугообразные конструкции, на которые натянуто холщовое полотно. И чем дальше в зал, тем больше диаметр этой «трубы». А может быть, не «трубы», а «тоннеля»? Или «морской рако- вины»? Подобрать однозначную метафору к сценографии Елены Степановой крайне сложно. Как тут не вспомнить Герцена, который говорил, что настоящее искусство всегда ускользает от однозначных оценок.

Сам Цейтлин все это суперсовременное сценическое оформление называет просто местом действия. Он не возраал против моего присутствия на репетиции. Кажется, даже был рад «лишнему» зрителю. От актеров я слышала, что Борис Ильич любит в шутку говоить: «А не продавать ли билеты на репетицию?» А что? Зрелише, я вас увеяю, стоит того. Побывав дважды на его репетицияx. могу с уверенностью сказать, что посмотрела два разных спектакля. Но прежде чем поделиться своими впечатлениями «внутриутрубого» сидения в зале, я должна сделать «лирическое отступление".

Перед тем как впервые прийти на репетицию, я добросовестно прочитала пьесу. И, надо сказать, она мне «не показалась». Политический памфлет, да и только. Хотя понимала. что дюрренаттовские афоризмы и метафоры поадают точно в политическую ситуацию, причем не только России, но и остального мира (чего стоит только одна фраза: «Чем больше политик противо- речив, тем крупнее политик»). Шел месяц март, страна погрязла в выборах, и моей, уставшей от политики душе, хотелось чего-нибудь светлого и нежного.

"А мы и ставим спектакль о любви и о театре", - успокоил меня Борис Ильич. Актерам он настойчиво советовал уходить от политических аллюзий. Но что поделаешь, если о жизни нашей грешной не можешь забыть даже в храме искусства. Вот Цейтлин предлагает Александру Постникову (который тогда репетировал роль нищего Акки) со словами, что у нищего нет имени и не должно быть, взять в руки пустую бутылку и поиграть с ней. Александр надевает на бутылку шляпу и, будто разглядывая этикетку, обращается к Илье Гваракидзе, то есть к царю Навуходоносору... В этот момент я вспоминаю местный гастроном и водку «Жириновский». А дальше мысль несется галопом от ВВЖ к ВВП. Как тут уйти от политических аллюзий?!

...Между первой и второй репетицияи прошло больше месяца. Ситуации внутритеатральная и общеполитическая значительно изменились. Нищего Акки, Ангела, царя Нимрода и некоторых других персонажей играют другие актеры. Да и Путин из исполняющего стал действующим (первым) лицом в государстве.

И вот я сижу внутри «трубы». Скоро начнется репетиция третьего акта. Пока режиссер обсуждает детали с художником по свету и звукорежиссером, на сцене Ирина Шишлянникова - Ангел слегка «разминается». Илья Гваракидзе - Навуходоносор бросает ей реплики. Тут же пробует повторить какие-то сценодвижения нищий Акки - Александр Буреев, недавно перешедший из ТЮЗа в Драму. Нечаянно он заваливает «подарок небес» - девушку Куруби которую играет Ольга Герасимова, на пол. Та ойкает на весь зал. Цейтлин тут же устремляется к актерам. Буреев, будто провинившийся школьник, оправдыватся:

- Это в первый раз так получилось. В следующий раз такого не будет... - Следующего раза может и не быть. Театр - такое искусство, что всегда «впервые». Завтра может случиться потоп...

На сцене появляется Роман Чехонадский. Борис Ильич, обращаясь к нему:

- Рома, вся репетиция для тебя. И для тебя, Сережа. (Поворачивается к Полянскому, который находится в зале, на помосте). Сыграйте легко и быстро.

Отходит в глубину зала: «Если я отсюда разгляжу, зритель увидит точно».

Репетируют сцену двух царей. Навуходоносор - Гваракидзе на троне, Нимрод - Чехонадский на коленях, изображает «подставку для ног». С одной стороны, они - протагонисты, с другой - две части одного целого. Каждый из них - альтер эго другого. (Для меня они ассо- циируются с двухпартийной системой в странах западной демократии). Цари беседуют о Куруби, в которую влюб- лен Навуходоносор.

- Рома, ты не спеши, а то зритель обидится, - прерывает Нимрода Цейтлин. - Акт-то идет всего полчаса. Играй широко. Поперек своего состояния. Ты весь поломан, изувечен, сидишь в идиотской позе - и в полном кайфе. Костюм никак не подчеркивай. Ты - самый свободный и счастливый человек. А слова растягивай, как новый русский...

И Борис Ильич начинает показывать: говорит "на понтах", «гнет» пальцы... Я от смеха чуть не съезжаю с кресла. Уже прошло полчаса, как репетируют эту сцену. А в спектакле она будет длиться пять минут. Режиссер добивается точ- ной интонации и точных движений.

- Ну, представь, ты - Шендерович и комментируешь, как Путин бьет Матвиенко: «Не иди в губернаторы! Не иди!..».

Потом такой же точности добивается от Буреева. Выходит на сцену. Показывает. Пародирует. Комментирует:

- Не изображайте. Самое плохое - изображать. Здесь надо статичнее играть. Шаг туда - шаг обратно. В этом пространстве моргание глаз - мизансцена. Вы привыкли играть в плохих декорациях. В современном театре все надо сказать в одном движении. Мастера, умеющие играть «масло», ушли в прошлое. Уже второе поколение старого МХАТа - Кторов, Ангелина Степанова (царство небесное!) - абсолютно точно играли. Если деталь есть, она должна выстрелить...

- Борис Ильич, а предложение можно? - это уже Илья Гваракидзе думает над своей мизансценой. (Он единственный, кто был назначен на роль сразу и окончательно). Актер и режиссер обсуждают детали. Цейтлин соглашается. Пробуют.

- Илья, не торопись. Фразу «Нищенство ликвидировано» ты должен сказать четко. Как вчера Путин, когда делал заявление по телевизору. Президент слово в слово повторил твою реплику: «В области социальной политики - все в порядке, а вот в области идеологии нужно предпринять срочные меры». И люди в масках делают обыск на НТВ.

К сожалению, многое из того, что делает художник, предвосхищает время. Мы начали репетировать спектакль при одном строе, заканчиваем при другом. Дюрренматт пьесу написал в 53-м, Навуходоносор жил черт знает когда, а ощущение такое, что будто сегодня. Так было и всегда будет.

...Третий час идет репетиция. Делают свет. Звукорежиссер подстраивает музыку. Художник вносит поправки. Режиссер прогоняет массовую сцену. (На подмостки вместе с Андреем Сидоровым поднимается его дочка. Что поделаешь, такая судьба у актерских детей - сызмальства глотают театральную «отраву»). Через полчаса все заканчивается. Я выползаю из «трубы» и тут только понимаю, что «место действия» - это энергетическая ловушка. Будто не один акт, а два спектакля посмотрела. Потом делюсь этим впечатлением с Борисом Ильичем.

- А я давно говорю, надо на каждое действие билеты продавать. И играть в три вечера. Как делает Лева Додин в «Братьях и сестрах»...

 


Борис Цейтлин


Если вы пользуетесь материалами этой страницы - ставьте ссылку
"АФИША: спектакли томских театров" /tafiz.ru
Copyright © 2000-2002 Андрей Киселев

Главная страница
Реклама:
diote.ru Животных театральная студия.