Для чего Небеса послали нам "Ангела"?
на главную страницуна главную страницу

Татьяна Веснина. Июль 2000.

Для чего Небеса послали нам "Ангела"?

Борис Цейтлин основал свою цивилизацию на берегах Томи.

Спектаклем Бориса Цейтлина по пьесе Фридриха Дюрренматта "Ангел приходит в Вавилон" Томский драматический театр завершил свой 149-й сезон. Постановка философско-политической комедии - первая работа главного режиссера в театре, который он принял в начале этого года.

До "Ангела" о художественном мироустройстве лаурета Госпремии и лаурета национальной премии "Золотая маска" большинство томичей могло судить лишь понаслышке, избранные - по видеозаписям. Поэтому от премьеры ждали многого. Этим спектаклем, по точному замечанию Марины Дмитревской, критика из Петербурга (ее приласили возглавить жюри областного конкурса "Маска", шестого по счету), Томску была явлена современная театральная цивилизация. Она восхитила и одновременно озадачила публику.

В этой цивилизации сохранены лишь внешние приметы дюрренматтовского Вавилона. Идея драматурга - предупредить людей: всякий, дерзнувший состязаться с Небесами, обречен ("строительство башни было самой грандиозной, но и самой безумной затеей человечества"), - в спектакле звучит с точностью до наоборот. Режиссер будто провоцирует героев (а заодно и публике) бросить вызов Всевышнему. Он обращается к интеллектуальному и художественному багажу зрителей, предлагая им прочитать в политическом трагифарсе библейскую притчу.

Соединяя отдельные элементы сценографии (грубую материю декораций и кусок натульного мяса, настоящую воду, плещущуюся в условном Евфрате и язычки пламени зажигалок, мощный свет софитов (он же Небесный Свет) и ветер, создающийся мощными вентиляторами) в один визуальный ряд, не трудно заметить, что все они соотносятся с четырьмя стихиями Вселенной. Обыгрывание первичных элементов, из которых, по мнению древних, состоял мир, - испытанный и любимый режиссерский ход. Борис Цейтлин прибегает к нему на этот раз, чтобы создать на сцене ментальный образ России.

В цейтлиновской цивилизации необозримое небо пугающе низко висит над действующими лицами и зрителями, завораживая тысячей звезд-лампочек, рассыпавшихся не только на заднике сцены, но и по сводам декорации, которая объединяет подмостки и зал в одно гигантское место действия. Эта сложная конструкция из железных дуг, обтянутых грубой холстиной, придуманная московским художником Еленой Степановой, напоминает не то трубу, не то колодец, не то "космическую" воронку, попадая внутрь которой "освобождаешься" от земного притяжения и реального времени. Стоит только начаться действию, то есть материализоваться Ангелу (Ирина Шишлянникова) из Туманности Андромеды и ступить на землю, как "звездное небо" перестает быть просто декорацией - оно превращается во внесценический персонаж. Небеса постоянно "реагируют" на поведение людей. Они сяют мириадами звезд, будто любуясь своим подарком человечеству - девушкой Курруби (Ольга Герасимова), несущей любовь и красоту, когда та впервые ступает на берег Евфрата, "текущего" по "руслу" оркестровой ямы. Но в миг гаснут, стоит только царю Навуходоносору (Илья Гваракидзе), воздев руки к небу, произнести: "Я делаю решительно все, чтобы создать образцовое государство... Мы стремимся к совершенству..." Небеса ослепляют мощным потоком света, когда гневаются на людей за то, что те губят их дар. Но в знак прощения посылают им знамения - сначала видеопортрет Папы Римского, в самом конце - ангела-дитя.

Божественным Небесам противостоят довольно странные люди. (То ли люди, то ли куклы-манекены). Среди них встречаются даже мутанты из породы банкиров - с двумя головами. Точно виртуальные персонажи, они в каждом действии меняют свой облик. От "инопланетного" - с голыми черепами, с лицами, загримированными под театральные маски, в одежде, напоминающей не то клоунское платье, не то наряды топмоделей из перфоманса А.Бартенева - до "нормального" вида "людей в черном", словно сошедших с картин Пиросмани.

В них "счастливо" сочетается возвышенная, опоэтизированная страсть и страсть животная, низменная. Они хотят принять дар Небес. Но хотят его... грубо, вульгарно, плотоядно. Как поэтическое восхищение красотой Курруби быстро перерастает в желание обладать ею прямо на свадебном столе или ... сожрать этот лакомый кусочек, так сцена свадьбы плавно переходит в сцену избиения девушки этими же несостоявшимися женихами. Кружение "людей в черном" с зажженными зажигалками вокруг беспомощной Курруби напоминает ритуальные танцы язычников и одновременно средневековое аутодафе.

Однако глумление над божественным даром - это еще не вызов Небесам. Толпа, безликая масса не в состоянии на равных разговаривать с богами. Это удел избранных. По Дюрренматту, "нравственный закон внутри нас" призван воплотить нищий Акки, он и только он в этой цивилизации может оспаривать установленный миропорядок. По Цейтлину, не меньше, если не больше, прав на дерзкие ответы Богу-творцу у Навуходоносора. Постоянно выводя героев-антиподов на авансцену, сталкивая их в спорах, режиссер будто проверяет их на прочность.

И оказывается, этому современному Диогену, каким играет его Александр Буреев, кроме парочки остроумных афоризмов и популистских лозунгов, и предъявить-то миру, то есть Небесам, нечего. Он не упрекает их за свое безрадостное прошлое, не возмущается, когда они отнимают у него свободу и независимость, и посему право "быть тайным учителем и воспитателем народа". Акки Буреева спокойно соглашается с обстоятельствами, которые заставили его променять рваный халат диссидента на новенький костюм палача-шута. К сожалению, трагедия свободного человека, пришедшего во власть с благими намерениями - дать свободу другим, лишь обозначена актером.

У Навуходоносора в исполнении Ильи Гваракидзе, напротив, есть повод для бунта. И даже не один. Он как царь делает все, чтобы в стране не было нищих, но "Небо не интересуется царями, чем беднее человек, тем угоднее он богам". Навуходоносор возмущен, что божественный дар - прелестная Курруби - предназначена худшему нищему, а не царю. Он негодует: Небеса заставили его выбирать между троном и любовью. Но его выбор - трон - вовсе не его выбор. Отказываясь от Курруби, которую любит и которая любит его, герой Гваракидзе бросает вызов Небу.

Просвещенный тиран, порождение и создатель Системы, он, в отличии от философа-нищего, не научился жить рассудочно, власть не сделала его циником. В основе всех его поступков - искреннее, горячечное чувство справедливости. Именно этим чувством Навуходоносор руководствуется даже тогда, когда отвергает любящую Курруби, которую и сам успел полюбить.

Нажимая на клавиши знакомых интонаций и образов, режиссер и актеры время от времени переводят спектакль из метафизического регистра в политический гротеск. Аллюзии с современностью, возникающие зачастую поверх текста, можно считать режиссерским прогнозом на недалекое будущее страны. И прогноз этот неутешительный. Нас ждет основательная идеологическая промывка мозгов.

Интонационно спектакль точно вписывается в реалии сегодняшнего дня. Он получился жестким, даже жестоким. Отношения героев предельно обострены, межличностные связи непрочны, могут разорваться в любую минуту. Все герои явно страдают сердечной недостаточностью. Любовь, призванная спасти мир, в спектакле присутствует только в зачаточном состоянии. В цивилизации, условно названной Вавилоном, не хватает человеческого тепла. От того здесь так холодно, как в горних высях или на дне колодца.

"Холодно, холодно, холодно", - прокомментировала этот спектакль член жюри театрального конкурса "Маска" Ольга Скорочкина, критик из Петербурга, имея в виду не только атмосферу на сцене, но прежде всего в зале. И с ней трудно не согласиться. Постановка Бориса Цейтлина - это пир разума. Но не духа. Не души. Для души не хватает эффекта сопричастности, кипения страстей, органичного сплава режиссерской идеи и актерской импровизацию. Несмотря на то, что отдельные роли (гетеры Табтум - Виктор Антонов, продавца ослиного молока - Андрей Колемасов, архиминистра - Сергей Полянский и, конечно, Навуходоносора) и отдельные сцены ("соревнование", "свадьба") сыграны просто замечательно, в "Ангеле" постановочное рацио подавило исполнительскую эмоцию.

Не случайно на VI губернаторском конкурсе профессиональных театров "Маска" "Ангел приходит в Вавилон" получил премии за новации в режиссуре и сценографии, и "за творческий поиск", которой была отмечена игра Ильи Гваракидзе, недавнего выпускника Щепкинского училища. Однако главные премии (за лучший спектакль, режиссуру, мужскую/женскую роль) достались другому спектаклю - "Лаборатории любви", поставленному Юрием Пахомовым в этом же театре на малой сцене по пьесе Петра Гладилина "Другой человек".

Да, по сравнению с теплой, очень человечной, романтичной "Лабораторией любви" "Ангел приходит в Вавилон" выглядит как "айсберг в океане". Но именно он произвел настоящую театральную революцию на берегах Томи. Стал хорошим раздражителем общественного мнения. Всколыхнул размеренную провинциальную жизнь.

К слову сказать, конкурс констатировал пренеприятный для "Сибирских Афин" факт - мы находимся на обочине театрального процесса, магистральные пути которого пролегают через соседний Новосибирск и не очень далекий Омск. "Атмосфера в томских театрах душная. Театры находятся под колпаком без окошек", - таков неутешительный диагноз, вынесенный Мариной Дмитревской, кандидатом искусствоведения. Общественность города была вынуждена с ним согласиться, но высказала робкую надежду: коли Небеса послали нам "Ангела", значит есть шанс вскочить на подножку театрального поезда, убегающего в ХХI век?

 





Если вы пользуетесь материалами этой страницы - ставьте ссылку
"АФИША: спектакли томских театров" /tafiz.ru
Copyright © 2001-2002 Андрей Киселев

Главная страница
Реклама:
компрессоры компрессорная станция для газопроводов
сауна, изделия из 100% войлока с вышивкой.